Гадание на картах онлайн на человека


Но предки наши очень дружно жили, и мы с Наташей друг без друга никуда, как родные сестры.

Когда я была совершенно малая, мать мне говорила, как я ему гласила: „Коля, ты подожди, пока я вырасту. А в один, совершенно не красивый денек посватался к моей сестренке возлюбленной, к Наташе. Ничего необычного – Наташа-то старше меня на 10 лет была. А сейчас Наташа гулять стала ходить с Колей уже не до 9 часов, а еще подольше. Поначалу я рыдала в подушку, так как желала гулять совместно с ними. А позже мать со мной побеседовала и растолковала, что я должна ликовать тому, что Наташа конкретно за моего Колю замуж выходит, а не за кого попало. Сейчас хоть созидать его повсевременно буду – родственник. Я воспринимала самое горячее роль в подготовке к ней. Как – два моих самых дорогих человека свою удовлетворенность праздновать будут. Уж как я ожидала этого ребеночка, и словами не передать. Народу – вся деревня на лицо, хоть инспектируй по перечням. 1-го, такового лысенького, с белоснежной бородкой, запамятовали.

А позже приходил и охал и ахал, ну и набивался все дело поправить. А здесь вот в суматохе-то и запамятовали пригласить. И когда юные стали вином обносить, а все стали в ответ подарки даровать, то и он подарил.

Красивое-красивое, ажурное такое, прямо как из узоры изготовленное. Надел он колечко сестре на палец и произнес: „Один раз пожадовали, трижды вспомнить и пожалеть придется“. А в дискуссиях родителей все почаще слышу вздохи по этому поводу. И в конце концов пришли наши предки к выводу: нужно идти к дядьке Семену. „Один раз пожадовали, трижды вспомнить придется!“ Наташа бы и не пошла, да у нее вдруг пупочное кольцо разошлось, грыжа образовалась. Не много того, из пупка стало что-то вытекать, гноиться. Набрали всяких домашних товаров: кур, гусей, картошки. Он лучину зажег и дымом стал Наташе пупок окуривать. Ведь еще в 1-ый приезд Семен произнес родителям: „Как все заживет, так и ребеночка принесет“. Так что в 3-ий раз ехали, уже твердо зная, что это необходимо непременно. И правда, скоро Наташа с величавой радостью сказала, что у их с Колей скоро будет дочка либо сынок. И через положенное время Наташа с Колей родили дочку, Анечку – так звали и меня!

Всегда только вот так: „Наташа с Колей родили Анечку“».

Эти истории тоже поведала мне одна из моих пациенток. «А у нас в деревне был не чернокнижник, а ведьма – бабка Марья. И звать не нужно, сама являлась, как вином обносить юные начнут. И настало то время, когда ей стали ставить с краю стола стул, очень страшились запамятовать его поставить. Бабка Марья приходила, не здороваясь, садилась на тот стул.

Она выпивала и жестким голосом произносила: „Что ли пожалели?“ А сама смотрела на того, кто ей наливал, злющими очами.

Ей наливали 2-ой стакан, уже, естественно, до самого края. Но все равно этому человеку завтра-послезавтра по некий причине было плохо. Либо какая-то живность на подворье сдыхала, или сам заболевал. Бабка Марья могла уже оказаться в самой далекой деревне. Так что на поиски уходил, обычно, целый денек, а то и два. И вот на одной свадьбе над ней решил подшутить один наш сосед. Он разливал самогонку еще до того, как юные станут обносить вином всех гостей.

Это означает, когда юных еще прославляли и пили за их здоровье. Вот он и поднес бабке Марье стакан самогона, разбавленного водой.

Посидела, поспала и ушла, как обычно, ни с кем не прощаясь.

На последующий денек проходили мужчины около дома того самого соседа, который над старухой подшутил да позже длительно хохотал над ней.

Слышат мужчины какие-то звуки странноватые из дома того. То кто-то как будто рыдает, то стонет, а то как будто орет. Зашли они в дом, спасибо, дверь-то была не заперта. Прошли в комнату и остолбенели: на полу он лежит, весь веревками опутанный. А с головы до самых локтей табуретка на него насажена. И так прочно держится, что скинуть он ее, табуретку эту, никак не может.

Стали табуретку с него снимать, а она как приклеенная, не снимается. Отлично, додумался кто-то из пришедших и перекрестил три раза беднягу.

Здесь и табуретка отпала, и веревки сами на пол свалились. А бабку Марью после чего варианта больше никто не лицезрел. Или далековато ушла, или совсем пропала, сказать не могу. Только то было в другой деревне, и обычаи их отличались от наших.

Не пойдешь же в чужой монастырь со своим уставом, ведь так? А разница в обычае была только в том, что тут одна жена чарками обносила гостей на 2-ой денек женитьбы. И все было отлично, пока она не поднесла чарку мужичку одному, которому она нравилась. Вот испил он чарку, вытер губки и глядит на жену: она же его за подарок поцелуем должна поблагодарить.

А он ей неприятен, и она поторопилась отступить от него. Усмехнулся мужичок так кривенько и покинул женитьбу. А позже и карбункулы появились – много малеханьких нарывчиков! Наименования произнес, а никакие средства не помогают.

Поглядел муж-то ее, Матвеюшка, на это дело и пошел к тому колдуну-мужичку.

Матвеюшка-то тоже чернокнижником был – от мамы дар принял.

И правда, никогда никому отвратительного не делал, а бывало, и помогал. А только привел он мужичка того к молодухе собственной.